Какая веселая поэтесса любила приютить на диване длинного Чуковского?

Я нашла в саду котенка.
Он мяукал тонко-тонко,
Он мяукал и дрожал.
Может быть, его побили,
Или в дом пустить забыли,
Или сам он убежал?
День с утра стоял ненастный,
Лужи серые везде...
Так и быть, зверек несчастный,
Помогу твоей беде!
Я взяла его домой,
Накормила досыта...
Скоро стал котенок мой
Загляденье просто!
Шерсть – как бархат,
Хвост – трубой...
До чего ж хорош собой!
Давайте снова забежим вперед. Послевоенные годы. Благинину разбил радикулит. В Переделкино, куда она так старалась попасть, в дачном поселке Союза писателей. Узнав об этом, Корней Чуковский примчался, бережно поднял Благинину на руки и отнес в машину. Чтобы отвезти в Москву, под присмотр врачей.
Однажды, когда она была в поликлинике, а потом вернулась домой, ее мама заговорщицки сказала: «Там у тебя на диване валяется Корнюша». И вправду, на диване развалился длинный и худой, как единица, Чуковский. Они не стали зажигать свет, а в темноте сочиняли разные «веселушки».
«Бабарельеф» (о толстых женщинах);
«Вьюбчивый человек» (о ловеласе);
«Дребеденьги» (непереводимое итальянское ругательство);
«Снобит» (о приступе жадности);
«Противозажиточные деньги» (о маленькой пенсии);
«Шиллера в мешке не утаишь» (немец бы, наверняка, отказался лезть в мешок, в отличие от гоголевских героев);
«Кот окончил высшее техническое урчилище» (четвероногих питомцев Аленушка обожала);
«Береги челюсть смолоду» (первое наставление молодому боксеру).
Вам ничего это не напоминает? Конечно же, «Русское радио» и «шуточки от Фомы» (Николая Фоменко) – «Все гениальное – простынь!».
Ее муж был арестован еще за несколько лет до начала войны, перед ней выпущен на свободу, в годы сражений призван в армию. Он угас, не дожив и до десятилетия Великой Победы. А она, благодаря ему, пристрастилась к переводам, и благодаря ей мы узнали самобытных украинских, молдавских, татарских, польских и других поэтов. Но чаще она писала все-таки свои стихи. О, как тонко она могла все подметить, а самое главное, изложить понятным и взрослому, и ребенку языком:
Паук трудолюбив и весел,
Паук трудолюбив и весел,
Авоську сплел, под водосток повесил.
Туда росины крупные скатились
И засияли, засветились
И сделалось такое волшебство,
Что описать немыслимо его!
Но писала она и взрослые стихи, которые, впрочем, особой славы ей не принесли. И все-таки мне хочется привести одно из стихотворений Благининой:
Другие сны слетятся к изголовью,
Умолкнут грозы в стынущей крови,
И то, что называли мы любовью,
Воспоминаньем станет о любви.
И отзовется жизнь иною мукой,
Иным вонзится в сердце острием,
И то, что называли мы разлукой,
Быть может, страхом смерти назовем?
И только в час полночного молчанья,
Когда восстанут вдруг в проснувшейся крови
Все неисполненные обещанья,
Все росстани, все горести любви,
Мы встретим их мучительным рыданьем,
Обрадуемся, что еще живем,
И то, что называли мы страданьем,
Обыкновенной жизнью назовем...
Хотя практически до последних дней она сочиняла для детей. Вот одно из последних ее стихотворений, опубликованное в журнале «Мурзилка» в мае 1988 года.
Статьи о фактическом заработке в Рунете http://www.interincome.ru